Анжелика. Значит, ты мне не веришь? Смотри, смотри: вот я подняла нож. Если ты мне не откроешь - я вонжу его себе в сердце.

Барбулье. Эй, осторожней! Он острый.

Анжелика. Не откроешь?

Барбулье. Я тебе двадцать раз сказал: ни в коем случае. Убивай себя, подыхай, убирайся к черту - мне все равно.

Анжелика (делает вид, что наносит себе удар). Ну, прощай... Ах! Я умираю!

Барбулье. Неужели она так глупа, что и вправду пырнула себя ножом? Надо взять свечу и посмотреть.

Анжелика (сама с собой). Сейчас я тебя проучу. Если только мне удастся шмыгнуть в дом, пока он будет здесь меня искать, - мы квиты.

Барбулье выходит из дому. Анжелика вбегает в дом.

Барбулье. Ну, не говорил ли я, что она не такая дура? Покойница, а бегает рысью. А все-таки она здорово меня напугала. Хорошо сделала, что улепетнула: найди я ее здесь живой, то после всех страхов, которые я из-за нее вытерпел, я поставил бы ей пять-шесть пиночных клистиров, чтобы отбить охоту к подобным глупостям... Однако надо идти спать... Что это? Ветер захлопнул дверь. Эй, Като, Като!.. Отвори!

Анжелика. Като, Като! Что тебе нужно от Като? И откуда ты взялся, господин пропойца? Вот сейчас 'мои родители придут и узнают про тебя всю правду. Бурдюк с прокисшим вином, негодяй! Не вылезаешь из кабака, оставляешь жену с малыми детьми, не заботишься о них, а они день-деньской ждут тебя не дождутся.

Барбулье. Открой, чертова кукла, а не то я голову тебе разобью!

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Те же, Горжибюс и Вильбрекен

Горжибюс. Что тут такое? Опять споры, ссоры и раздоры?

Вильбрекен. Что ж, вы так никогда и не помиритесь?

Анжелика. Нет, вы полюбуйтесь на него! Он на ногах не стоит. Только что заявился, поднял крик, грозит мне...

Горжибюс. Да, правда, поздновато вы домой возвращаетесь. Вам, как доброму отцу семейства, подобает приходить домой пораньше и жить со своей женой в мире и согласии.