Барбулье. Като, Като! На что тебе сдалась Като? И откуда вы сами пожаловали, госпожа потаскушка, в такой час и в такую погоду?

Анжелика. Откуда я пришла? Сперва отвори, а потом я тебе скажу.

Барбулье. Ишь ты какая хитрая! Можешь отправляться спать туда, откуда явилась, или, если тебе это больше нравится, ночуй на улице. Ни за что не открою такой гулящей девке как ты. Какого черта ты шляешься одна в такой поздний час? Может, мне это только кажется, но я чувствую, что лоб мой уже наполовину покрыт роговым веществом.

Анжелика. Да, я одна, - что ты этим хочешь сказать? Ты же сам меня, ругаешь, когда я бываю с кем-нибудь. Как же мне, в конце концов, себя вести?

Барбулье. Тебе надо сидеть дома, готовить ужин, заботиться о хозяйстве и о детях... Но к чему эти пустые разговоры? Прощай, спокойной ночи, иди ко всем чертям и не приставай ко мне.

Анжелика. Ты мне не откроешь?

Барбулье. Нет, не открою.

Анжелика. Ах, мой миленький муженек! Открой, открой, голубчик!

Барбулье. У, крокодил, змея подколодная! Ты меня ласкаешь, чтоб тут же удалить!

Анжелика. Открой! Ну открой!

Барбулье. Прощай! Vade retro, Satanas! (Изыди, Сатана (лат.))

Анжелика. Ах так? Значит, ты не откроешь?

Барбулье. Нет.

Анжелика. И у тебя нет никакой жалости к женушке, которая так тебя любит?

Барбулье. Нет, я непреклонен. Ты меня оскорбила, а я мстителен, как тысяча чертей, значит, очень мстителен. Я неумолим!

Анжелика. Ну так знай же: если ты разозлишь меня и доведешь до крайности, я такого натворю, что ты потом всю жизнь будешь каяться.

Барбулье. Что же ты, моська, сделаешь?

Анжелика. А вот что: если ты мне не откроешь, я убью себя на пороге дома. Мои родители, конечно, придут сюда перед сном, чтобы убедиться, помирились ли мы, найдут меня мертвой, и тебя повесят!

Барбулье. Ха-ха-ха! Вот дурища! Кто же из нас больше пострадает? Нет-нет, ты не так глупа, чтобы отмочить такую штуку.