И если вновь я повторю приказ, То ты, надеюсь, уведешь их тотчас, Без прекословья, без задержки, вмиг!

Абеляр

Я вижу, на приказы ты щедрее, Чем полагает нужным твой отец. Но жар твоих нападок, я заметил, Воспринимает холодно народ. Они как шум дневной, который слуху Не поддается, слышный целый день. Заслуживающего порицанья Я до сих пор не встретил ничего. Что слово старца этого бесстрашно И горделиво — старику к лицу. Два поколенья старого почтили, И представитель третьего за пядь От гроба оскорблять его не должен. Тебе народ не близок тем, что смел, А мне он был бы чем смелей, тем ближе. Свобода для норманна — как жена. Чету, родящую на ложе битвы Победу, я б священной почитал. Так мыслит и Гискар. Он любит руку, Играющую гривою его. Иное сын. Его хребет плешивый Бросает в дрожь от близости руки. Уверен ли ты так, что не минует Тебя корона, что заносчив столь? Ты можешь взять ее одной любовью. Она по праву, вспомни, не твоя. Меж тем в тебе нет ни малейшей искры Гискаровой, и менее всего Получишь ты в наследство это имя Ведь в миг, решающий твою судьбу, Ты заушаешь тех, кто мог бы тут же Тебя к вершине славы вознести. Напрасно ты считаешь, что норманны Покинуты кругом и без друзей. Не хочешь ты, так я их другом буду. Выслушивать просящего легко. Вникать в его желанье — вот в чем хитрость. Ты гонишь их, я оставляю. Люди, За все Гискару отвечаю я.