Айви (предостерегающе). Перси!

Матушка Пек. Перси! Так у Перси тоже есть маленькие неприятности, а? Бедняга Перси!

Перси. Ладно, мамаша. Хватит.

Матушка Пек. Мамаша! Послушай, Перси, я похоронила пятерых мужчин: двух мужей и трех сыновей – они бы запросто съели тебя на завтрак с потрохами, а потом еще потребовали бы рыбы. Можешь спросить мистера Кремена – он-то знает. (Смотрит на Кремена, который уткнулся в газету.) Ну, чего там пишут?

Кремен (ворчливо). Как всегда, куча мерзких новостей.

Матушка Пек. Представляю. Только меня ихние новости не волнуют, меня мои волнуют. (К Айви.) А ты, голубушка, что скажешь?

Айви. Вы правы.

Матушка Пек. Права? На спор, тебе не так уж хлопотно с этим твоим Перси, ну разве что он не всегда вытирает начисто свои ботинки, когда заходит в дом. Когда я была как ты, я была замужем за сержантом, морским пехотинцем, и стоило ему появиться дома, что-то обязательно случалось, не одно, так другое, не тут, так там, и я знала. – в доме мужчина. (С грустью облокачивается на стойку бара, говорит почти что сама с собой.) О господи, что толку говорить? Никто уже ничего не понимает, всем на все наплевать. Да и с какой стати? Старая матушка Пек! Ей уже давно пора покоиться в земле, там, где все ее родичи. (Поворачивается к остальным.) Ваши беды! Подождите, вы еще состаритесь и будете одиноки, и никому-то не нужны, и что ни ночь, то бессонница, и все кости ноют и ноют! (Почти бормочет себе под нос.) И вот приходишь сюда повеселиться, пропустить кружечку пива – думаешь, все, как прежде, – и что застаешь? Кучу хмурых, нудных болванов. Господи, твоя правда! Уж лучше сдохнуть и покончить со всем этим.

Угрюмое молчание. И вдруг стремительно входит Гарри Тулли. Он может быть любого возраста – от тридцати пяти До пятидесяти лет, не шикарно, но прилично одет; крепкий, веселый, общительный парень.

Гарри. Всем добрый вечер! На дворе сегодня сыровато, но так приятно пахнет осенью. Она всегда напоминает мне мои молодые годы. Почему – и сам не знаю. Добрый вечер, мистер Кремен. Как дела?