Розенкранц

– Срамо...

Гильденстерн

– Самоубийства... девы, возжаждавшие богов...

Розенкранц

– И наоборот.

Гильденстерн

– В общем, в этом роде – подходит?

Актер

– Да, хотя... знаете, мы скорей принадлежим к школе, для которой главное кровь, любовь и риторика...

Гильденстерн

– Ладно, выбирайте сами... если тут есть из чего.

Актер

– Это трудноразделимо, сэр. Ну, мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр, – все это, в общем, кровь, знаете ли.

Гильденстерн

– И это то, что как раз нужно публике?

Актер

– Это то, на что мы способны, сэр.

Небольшая пауза. Он отворачивается.

Гильденстерн (кладя руку на плечо Альфреду, с иронией, но мягко).

– Ну, ступай, мы дадим тебе знать.

Актер отходит в глубь сцены, Альфред – за ним.

Актер (командует)

– Тридцать восьмой!

Розенкранц (приближаясь, заинтересованно)

– Номер сцены?

Актер

– Сэр?

Розенкранц

– Одна из ваших – э-э-э – позиций? Фигур?

Актер

– Нет, сэр.

Розенкранц