Михаил (гладит Душеньку по голове). Ну, ничего, ничего, пройдет.
Душенька пьет воды, все еще всхлипывая. Потом мало-помалу затихает.
Душенька. Ох, что это, Господи! Какая я дура несчастная! Миша, прости, голубчик, ради Бога… Так хорошо было и вдруг… Не могу я; ох, не могу, когда так сразу… Сначала одно, а потом совсем другое. Так вдруг смешно, щекотно-щекотно — точно вот самое сердце щекочут. А я до смерти щекотки боюсь!
ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ
Березовая роща в Премухине. Круглая площадка; к ней сходятся тропинки — из глубины рощи, от дома снизу, от речки. На площадке — полукруглая деревянная скамья и круглый, на одной ножке, врытый в землю, садовый стол. Между прямыми тонкими стволами молодых березок, едва опушенных зеленью, виднеется речка и на том берегу церковь с крестами на кладбище. Послеполуденный час. Темно-голубое небо с белыми круглыми большими облаками, тихо плывущими.
IКсандра и Душенька.
Ксандра (поет).
Розы расцветают —
Сердце отдохни!
Скоро засияют
Благодатны дни…
Ты что это читаешь? Новалиса?
Душенька. Нет, Unsterblicheit.
Ксандра. Ну, брось… Так, значит, с утра в Козицыно, к тетке закатимся. Хорошо там, тихо — ни души кавалеров. Наезжусь вволю верхом, да на казачьем седле, по-мужски, в штанах!
Душенька. А если увидят?
Ксандра. Ну, так что ж?
Душенька. Срам, — девчонка в штанах!
Ксандра. Во-первых, никто не увидит, а во-вторых, никакого сраму нет, а даже напротив: сама Жорж-Занд
Душенька. Да ведь это когда было.
Ксандра. И теперь будет… Дунька, душка, ангел! Когда поедем, спрячь штаны в свои вещи, а то за мной Апельсина Лимоновна подглядывает…
Душенька. Апраксия Ионовна?
Ксандра. Она самая. Много у нас было приживалок, а эдакой шельмы не было. Сущий провор — везде суется, везде, мечется… Намедни, как примеряла я штаны; — подглядела в щелку; старая ведьма. Как бы не нажаловалась маменьке.