ДЖЕЙН. Но разве вы не считаете, что Мелисанда – прекрасное имя, тетя Мэри? Действительно, прекрасное.

МИССИС НОУЛ. Мне оно не кажется респектабельным, особенно для хорошо воспитанной юной девушки из христианской семьи. Это имя вызывает у меня мысли о некой особе, встречающейся с незнакомым молодым человеком, которого ей должным образом не представили. И беседует она с ним в лесу, да еще не уложив волосы. А потом ее находят плавающей в пруду. Такого никто не пожелает собственной дочери.

ДЖЕЙН. Но как волнующе звучит это имя.

МИССИС НОУЛ. Лично я думаю, что «Джейн» куда безопаснее. Твоя мама знала, что делает. И если я могу спасти моего единственного ребенка от смерти в пруду, называя ее Сэнди, то мой долг поступать именно так.

МЕЛИСАНДА (себе, экзальтированно). Мелисанда!

МИССИС НОУЛ (обращаясь к МЕЛИСАНДЕ). Ох, все эти разговоры насчет пруда напомнили мне про хлебный соус

МЕЛИСАНДА. Я нашла на нее. Когда ты находила на нее, все было в порядке. Ты все знаешь о домашнем хозяйстве, тебе это интересно. Мне – нет. Я ненавижу домашнее хозяйство. Разве можно ожидать, что в доме все будет, как положено, если слугам известно, что для меня домашнее хозяйство – кость в горле. Почему ты постоянно заставляешь меня заниматься этим, зная, как мне все ненавистно?

МИССИС НОУЛ. Что ж, ты должна научиться не испытывать ненависти к ведению домашнего хозяйства. Я уверена, что у Джейн никакой ненависти нет, и ее мать говорит мне, что она очень ей помогает.

МЕЛИСАНДА (предостерегающе). После того, что я услышала от тебя вчера, Джейн, как-то не верится, что ты любишь заниматься домашним хозяйством.

ДЖЕЙН. Мне не нравится домашнее хозяйство, но никакой антипатии оно у меня не вызывает. Я же другая. Не такая романтичная, как Мелисанда.

МЕЛИСАНДА. Нет нужды быть очень уж романтичной, чтобы не говорить о хлебном соусе. Хлебный соус в такую ночь!