ДЖЕЙН (вскакивает, берет подушку со своего кресла). Позвольте мне, тетя Мэри.

МИССИС НОУЛ. Спасибо, Джейн. Сюда, пожалуйста (ДЖЕЙН кладет подушку под поясницу тете).

ДЖЕЙН. Так удобно?

МИССИС НОУЛ. Спасибо, дорогая. Я это делаю по настоянию доктора Андерсона.

ДЖЕЙН возвращается к книге, МЕЛИСАНДА – к ночи летнего солнцестояния. На какое-то время воцаряется тишина.

МИССИС НОУЛ. Ох, Сэнди… Сэнди!

ДЖЕЙН. Мелисанда!

МЕЛИСАНДА (подходит к ним). Да, мама?

МИССИС НОУЛ. – Ох, Сэнди, я только что вспомнила… (по телу МЕЛИСАНДЫ пробегает дрожь). Что с тобой, дитя мое? Тебе холодно? Все потому, что ты стоишь у открытого окна. Наш климат такой коварный. Закрой окно и посиди рядом со мной.

МЕЛИСАНДА. Это удивительная ночь, мама. Ночь летнего солнцестояния. Я не замерзла.

МИССИС НОУЛ. Но ты вся дрожала. Я видела, как ты дрожала. Ты видела, Джейн?

ДЖЕЙН, Боюсь, я не смотрела, тетя Мэри.

МЕЛИСАНДА. Я дрожала не от холода. Я дрожала, потому что ты продолжаешь называть меня этим ужасным именем. Я дрожу всякий раз, когда слышу его.

МИССИС НОУЛ (удивленно). Каким именем? Сэнди?

МЕЛИСАНДА. Опять! Ну почему при крещении вы дали мне такое прекрасное, удивительное, волшебное имя, как Мелисанда, если собирались называть Сэнди?

МИССИС НОУЛ. Дорогая, думаю, я говорила тебе, что это ошибка твоего отца. Полагаю, он почерпнул его из какой-то книги. Я бы, конечно, не согласилась, если бы расслышала его правильно. Я подумала, что он сказал Милисент… в честь твоей тети Милли. Тогда я неважно себя чувствовала и полностью положилась на него, а потом было уже поздно. Я спросила твоего отца: «Мы можем покрестить ее снова?» Но в молитвеннике об этом ничего не говорилось, кроме как «в зрелые годы», и никто, похоже, не знал, когда начинаются зрелые годы. А кроме того, мы все называли тебя Сэнди. Я думаю, Сэнди – очень милое имя, не так ли, Джейн?