Марес. О государь, я спасу Рим. (Падает на колени и взмахивает мечом.)

Ромул. Только этого мне недоставало. (Опять садится.)

Марес. Единственная надежда на спасение — тотальная мобилизация. (Решительно встает.)

Ромул. Это что за слово?

Марес. Я его только что придумал. Тотальной мобилизацией называется сосредоточение всех сил народа на достижении военных целей.

Ромул. Мне это не нравится даже чисто стилистически.

Марес. Тотальная мобилизация должна охватить все области империи, которые не успел захватить враг.

3енон. Маршал говорит дело. Наше спасение только в тотальной мобилизации. Вот она, идея, которую мы искали: «Все за оружие!» — это каждому понятно.

Ромул. Война стала разбоем со времени изобретения дубинки. Если мы теперь объявим еще и тотальную мобилизацию, она превратится в безумие. Рейхсмаршал, я отдаю в твое распоряжение пятьдесят человек моей лейб-гвардии.

Марес. Ваше величество, у Одоакра сто тысяч вооруженных до зубов германцев.

Ромул. Чем талантливее полководец, тем меньше ему нужно солдат.

Марес. Ни один римский военачальник еще не подвергался такому унижению. (Отдает честь и выходит налево.)

 Аполлион между тем снял и сложил все бюсты, за исключением стоящего над дверью.

Аполлион. За весь этот хлам я даю десять золотых.

Ромул. Мне было бы приятнее, Аполлион, если бы ты с большим уважением говорил о великом прошлом Рима.

Аполлион. Слово «хлам» определяет антикварпую стоимость этих вещей, а не выражает исторической оценки.

Ромул. Но ты мне платишь эти десять золотых тут же на месте!

Аполлион. Как всегда, ваше величество. Один бюст я не беру. Вон тот — короля Ромула. (Отсчитывает десять золотых.)