Пирам. Этого не может быть.

Ахилл. Такое громадное учреждение, как Римская империя, не может рухнуть целиком.

Спурий Тит Мамма. Приближаются германцы!

Ахилл. Спурий Тит Мамма, они приближаются уже пятьсот лет.

 Префект хватает Ахилла и трясет его как трухлявое дерево.

Спурий Тит Мамма. Долг патриота велит мне повидать императора. И немедленно!

Ахилл. Нам не надо патриотизма, который противоречит общепринятым нормам поведения.

Спурий Тит Мамма. О боже! (Растерявшись, отпускает Ахилла.)

Пирам (успокаивая его). Позвольте, молодой человек, дать вам совет. Если вы меня послушаетесь, мигом добьетесь своего. Сходите к обергофмейстеру. У него прием через два часа. Ровно в десять. Зарегистрируйтесь, как приезжий, и сразу исхлопочите у министра внутренних дел разрешение сообщить двору важную новость. И в течение ближайших дней вы, вероятно, сумеете, и может быть даже лично, передать ваше сообщение императору.

 Префект совсем растерялся.

Спурий Тит Мамма. К обергофмейстеру?..

Пирам. Справа за углом, третья дверь налево.

Спурий Тит Мамма. К министру внутренних дел?

Пирам. Седьмая дверь направо.

Спурий Тит Мамма (все еще в растерянности). Стало быть, в течение ближайших дней...

Ахилл. В течение ближайших недель.

Спурий Тит Мамма. Несчастный Рим! Ты погибаешь из-за двух лакеев! (В отчаянье убегает налево.)

 Оба камердинера опять застывают, как изваяния.

Ахилл. Я принужден с прискорбием отметить, что нравы в нашу эпоху падают все сильнее.

Пирам. Кто недооценивает нас, роет могилу Риму.