Керилашвили. Товарищи судьи, я прошу удовлетворить ее ходатайство. Пускай у нее будет хороший муж. Пускай у нее будет хороший кооператив. Пускай у нее все будет! И счастье пускай будет!
Судья. Суд удаляется на совещание.
Керилашвили и Лариса стояли и тихо разговаривали, мать Ларисы молча смотрела на них, потом не выдержала:
— Ну сколько можно! Двухличная! Двухличная!
Но они стояли, не слушая ее.
Лариса. Иди, мама.
Мать. Двухличная!
Лариса. Иди отсюда!
Митя, Ирина
Митя. Девушка, разрешите с вами познакомиться.
Ирина (обернулась, счастливо и нежно воскликнула). Разрешаю! Я очень хочу с вами познакомиться!
Митя. Но я давно уже здесь. Два раза других за тебя принимал.
Ирина. Они были лучше меня?
Митя. Пока нет.
Ирина (грустно). Ты какой-то шебутной. Сам не знаешь, чего хочешь. А вокруг ходят и бегают девушки и чем-то беспокоят… И это неправильно, нехорошо, неуважительно, обидно, несправедливо… Сегодня утром я испугалась, что меньше тебя люблю. А потом в четыре часа вдруг стало так по тебе тоскливо!
Митя взял ее руку, погладил.
— Не смей. У меня сейчас сердце выскочит.
Митя. Идем ко мне.
Она подняла к нему голову, вгляделась, кивнула. Дома Митя включил телевизор, спросил:
— Чаю хочешь?
Ирина. Не уходи, посиди здесь.
Он сел.
— По-моему, ты не только боишься поверить, что я тебя люблю. Ты все еще боишься поверить, что и ты меня любишь. Я ведь от тебя ничего не требую. Хочешь, будем, как в школе, дружить. Хочешь, будем, как за границей. Я твоя девушка. Вот так. (Села Мите на колени, обвилась вокруг него.)