– Им пообещали что-нибудь?

– Да, пообещали предоставить самолет, если выпустят детей.

– А они, конечно, сказали, что полетят вместе с детьми?

– Верно, – кивнул генерал Глебов.

И тут появился полковник ОМОН в бронежилете, в каске с поднятым стеклянным забралом. Полковник был зол, на груди висел автомат, в руке он держал рацию, стоял в каске с поднятым забралом.

– Выучили, сволочей! – зло сказал он с легким южным акцентом. – Двух моих ребят положили. Наши в ярости, если дорвутся до них, растерзают на месте.

Мне так и сказали – мы до этих мерзавцев доберемся.

Если бы не дети, мы бы давно их в порошок стерли.

– Если бы не дети… – задумчиво произнес Забродов. – Злость – плохой помощник.

К генералу Глебову полковник ОМОН испытывал какое-то уважение, а вот Забродов, спокойно сидевший на корточках с зажженной сигаретой в зубах, вызвал у него приступ ярости.

– Ты кто такой?

– Илларион Забродов, – не поворачиваясь к полковнику, представился инструктор ГРУ и выпустил легкое облачко дыма.

– Какой такой Забродов? – крикнул полковник, отчего акцент стал более явным, и топнул ногой.

– Тише, полковник, не горячись, это инструктор, – шепотом сказал генерал Глебов.

– Это он выучил убийц?

Мещеряков мягко взял милицейского полковника за локоть и, глядя ему в глаза, сказал:

– Лучше бы он выучил твоих бойцов, тогда бы мы все не сидели здесь.

На другом конце оцепления вдруг ярко вспыхнул свет.

– Кто зажег? – спросил Забродов.

Мещеряков посмотрел на полковника, тот тут же воспользовался рацией.

– Журналисты, мать их!

Свет погас. Забродов поднялся и мягко сказал:

– Полковник, сходите и договоритесь, чтобы журналисты пока не лезли. Пообещайте, что потом дадите все снять.

– Да их на хрен отсюда сейчас выкинут! – рявкнул полковник.