– А вот этого делать не надо, – все так же мягко продолжал говорить инструктор ГРУ Илларион Забродов, – иначе они могут и вертолет для съемок нанять, а это нам ни к чему.

– Ты уже что-то придумал, Илларион? – безо всякой субординации обратился генерал Глебов к Забродову.

– Почти, – тихо прошептал Илларион. – Громкоговоритель, надеюсь, есть?

– Полковник, есть громкоговоритель? – обратился к полковнику ОМОН генерал Глебов.

– На той стороне, возле машин.

– Хорошо, – кивнул Забродов, – минут через десять он мне понадобится.

И в это время немного приоткрылась гаражная калитка, послышался крик, нервный и злой:

– Эй, не стреляйте, мать вашу…! Ребенку плохо! Я его выпускаю. Но учтите, времени у вас мало.

Из двери вытолкнули ребенка. Мальчик шел, волоча за собой ранец за отстегнувшуюся лямку, он шел спотыкаясь, покачиваясь. Сделав шагов семь, застыл на месте, а затем перегнулся пополам, и его начало рвать.

Илларион двинулся к ребенку. Его даже не успел остановить никто из оцепления, ведь все следили за воротами. Илларион подошел к мальчику, наклонился, поднял ранец и, даже не глядя на гараж, повел его, спрятал за машину.

– Забродов! Капитан Забродов! – послышался крик из гаража. – Вы-то нас знаете, мы шутить не будем.

– Знаю, – крикнул Илларион, – я еще с вами поговорю.

– Не хрен с нами говорить, пусть самолет готовят.

А если самолета не будет, или вы что-нибудь надумаете, мы себя не пожалеем, рванем гараж!

Забродов не отвечал. Дверь гаража закрылась. Понемногу парнишка пришел в себя.

Илларион присел на корточки:

– Тебя как зовут?

– Шура, – ответил мальчик.

Он был хорошо одет, у него были длинные светлые волосы.

– Слушай, Шура, что там в гараже?

Мальчик передернул худыми плечами:

– Все сидят в автобусе, выходить никому не разрешают, только пописать дали, водили в угол по одному.