Марина (подходит к старенькому холодильнику ЗИЛ и открывает дверцу). Мы тоже к празднику готовились. Холодильник магазина забит бутылками шампанского, водки, фруктами, банками с икрой и прочими продуктами.

Герман. Что ж, похоже, смерть от голода и жажды нам не грозит. Помогите мне поставить этот стол в центр. Герман с Директором передвигают в центр сцены большой золоченный антикварный стол. Марина снимает с полок бокалы и тарелки. Народ выкладывает из пакетов продукты. Даже старик и старушка достали из сетки пакет с мандаринами. И скоро стол оказывается полностью заставленным бутылками и закусками.

Депутат (потирая ручки при виде этого богатства). Вот это да! Даже в Думе такой стол не часто встретишь.

Заложники пододвигают из темных углов сцены антикварные стулья и кресла.

Света в подвале прибавляется. Более четко проступают контуры окружающих вещей, картин, русских самоваров и немецких касок, советских вымпелов и знамен, рыцарских латов, и они уже не кажутся столь зловещими, и страшненький интерьер подсобного помещения сразу переходит в разряд этакой слегка богемной обстановки. Да и в среде заложников обстановка потихоньку оживляется, люди расслабились, прошла первая волна страха и народ с улыбками рассаживается за столом.

Герман (открывая шампанское). Давайте выпьем за знакомство и за прошедший старый год. Подставляйте бокалы.

Пробка с грохотом вылетает из бутылки. Шампанское пенится в бокалах и льется на стол. Народ чокается бокалами.

Марина. Вы уж потише, а то эти услышат (показывает пальцем вверх).

Депутат. Это точно (залпом выпивает шампанское), услышат и позавидуют!

Какая все же прелесть встречать Новый год в приятной компании, а не в одиночной камере!

Марина. Вы сидели в тюрьме?

Депутат. Да у нас пол страны пересидело. А вилки у нас есть?

Марина. Тарелки здесь были, а вот приборы у нас все наверху.