Старушка. Вилки у нас есть (вытаскивает из сумочки столовые приборы и выкладывает на стол).

Депутат (берет одну из вилок и рассматривает ее). Красивая монограмма, как у моей жены. Я что-то подобное искал в подарок. Продаете?

Старушка смотрит на старика. Тот пожимает плечами.

Депутат. Я хорошо заплачу. Тут и оценщик рядом (протягивает вилку антиквару). Как вы думаете, сколько за них можно дать?

Директор (берет вилку и рассматривает со всех сторон, как будто видит ее впервые). Ну, что можно сказать? Восемьдесят четвертая проба, дореволюционное изделие, вес под девяносто грамм. Состояние прекрасное, хорошо выполнена монограмма с золочением. Сейчас такую и за сто баксов не сделают. Кстати, не забудьте, вы хотите совершить сделку в помещении антикварного магазина…

Депутат (перебивает его). Ладно, хватит жмотиться, будут вам ваши десять процентов. Хотя за оценку и пяти хватило бы. Тем более что мы по вашей вине в эту идиотскую историю влипли.

Директор (продолжает). В общем, по два доллара за грамм. Примерно сто восемьдесят за прибор, и на двенадцать, получается…

Депутат (не дает закончить фразу антиквару и обращается к старушке). Короче, даю две штуки.

Старушка (не поняв, переспрашивает). Две штуки чего?

Депутат. Ну не тухлых же баксов. (И видя, что старушка все еще не понимает его, "расшифровывает"). Две тысячи евро. Прямо сейчас.

Старушка вначале смотрит на Старичка, но тот вновь пожимает плечами, затем на антиквара.

Директор кивает головой.

Депутат (вытаскивает пухлый бумажник, отсчитывает Старушке деньги, кладет две банкноты по сто евро перед антикваром и берет со стола бутылку водки). Все, сделка совершена, можно начинать пиршество. Кому водки? И поосторожней с моими вилками, не скребите по тарелкам и не царапайте зубами.

Лариса берет в руки гитару и начинает перебирать струны.

Депутат что-то шепчет Марине на ухо, похоже рассказывает анекдоты, и она тихонько смеется.