Старушка (явно расстроенная, убирает столовые приборы назад в сумку). Хорошо, попробуем сдать в другом месте. Входная дверь распахивается, и в магазин входят мужчина и женщина в короткой шубке. Это Герман и Лариса. Они стряхивают с одежды снег.

Герман (расстегивая куртку). Ну и погодка разыгралась. Но в этом тихом и неподвластном времени уголке, мы можем слегка переждать непогоду и немного согреться.

Лариса (оглядываясь). Как здесь интересно. Столько старья. Настоящая барахолка.

Герман (сняв меховую шапку и отряхивая с нее снег). Это точно. Люблю я такие места. Только здесь воочию можно убедиться в неистощимости человеческой фантазии, и понять, сколько же еще есть в мире вещей, без которых я могу спокойно обойтись.

Лариса (проходит вместе с Германом вдоль полок с антиквариатом, которые могут представлять собой вращающиеся панели с нарисованными картинами, иконами, предметами, и останавливается рядом со сверкающей лампой). Смотри, какая шикарная вещь! Древняя, наверное…

Герман. Увы! Не все золото что блестит. Вся ценность сей лампы только в том, что какой-то слесарь-сантехник, проявив чуточку фантазии, собрал ее из деталей сломанного самовара и обрезка водопроводной трубы, да надраил до блеска.

Лариса (удивленно). А зачем же ее здесь выставили?

Герман. Всегда на такую вещь найдется какой-нибудь лох из новых русских. Они на блестящее хорошо идут. Впрочем, не мне, рассказывать женщине, на что они клюют. По-моему, даже не сатирики и правоохранительные органы, а именно женский пол первым заинтересовался этой новой разновидностью "хомо вульгариуса", и довольно неплохо его изучил. Я сужу по блондинкам с огромными "золотыми блеснами" в ушах, разъезжающих в шикарных автомобилях, и по ценам на женские шубки в меховых салонах. Лариса и Герман проходят по торговому залу и подходят к прилавку, за которым

Директор магазина и Перекупщик торгуются за какую-то фигурку.

Перекупщик. Да я хозяину в два раза больше заплатил, чем вы предлагаете.