Директор. Не знаю, не знаю. Сейчас не особенно хорошее время для подобных вещей. Да это и не совсем тот период, о котором мы с вами говорили. Не стоит она этого.

Герман. Здравствуйте Михаил Елизарович. (Здоровается за руку с заведующим, кивает головой перекупщику и сходу вступает в разговор между ними). Правильно, так их, молодежь учить надо. В школе историю проспали, умные книжки читать не хотят, а в антиквариат лезут. Как новогодняя торговля? Не уступает?

Директор. А, ладно… (лениво отмахивается рукой.)

Герман. Еще в царские времена был анекдот на эту тему. В антикварную лавочку приходит интеллигент и предлагает старому еврею картину. Тот осматривает ее со всех сторон и говорит: "Могу дать двадцать". "Да вы что, – возмущенно восклицает интеллигент, – я же, на прошлой неделе, дал вам за нее сто рублей!" "Ну, и сколько вы, теперь, согласны на ней потерять?"

Перекупщик. Грустный анекдот…

Герман (отходит, и, не обращая внимания на окружающих, а возможно и "работая на публику", с этаким легким налетом цинизма, продолжает рассказывать своей спутнице разные байки об антиквариате). Для меня каждая антикварная вещь интересна не только, как произведение искусства определенного периода и мастера или вложение капитала, но и как, нечто несущее энергию предыдущих своих владельцев. Самое интересное, но многие считают, что не имеет значения, кем был владелец – злодеем, гением или святым. Прекрасная вещь, пройдя испытание временем и не тронутая даже варварами или солдатами во время последних войн, очищает себя сама, оставляя лишь чистую энергию прежних хозяев. (Подходит к креслу-трону). Вот возьмем, к примеру, этот трон какого-то курфюрста [Курфюрсты (нем.) – Князья-избиратели, члены германского союза, имевшие до 1806 г. право на избрание германского императора]. Скорее всего хозяин заказал его, когда был в силах, когда у него были деньги, земли и власть. И вот эта сила, частично перешедшая в это кресло, может питать энергией своей нового хозяина. Попробуй присесть.