Матье. Вот именно! И мало того – чтобы это была любовь между мужчиной и женщиной.

Роксана. Ну, твое самомнение не имеет границ! Скажи уж просто, что хочешь журавля в небе!

Матье. Пока что я ловил только синиц – актрис без ролей, или воинственных цапель, стремившихся меня завоевать и подчинить, или незамужних наседок, непременно жаждавших «уз брака»!

Роксана. В таком случае надо продолжать охоту, ворошить постельное белье, извлекать руду на поверхность…

Матье. Не могу же я в принудительном порядке спать с женщинами ради творческих интересов?

Роксана. В поисках вдохновения писатель должен уметь жертвовать собой.

Матье. Прошло золотое времечко! Я вышел из того возраста. Настала пора стрекозе ползти к муравью.

Роксана. Лестная формулировка!

Матье. Но я придумал! Двойничок нашептал мне ее утром на ухо. И он же надоумил пойти к тебе.

Роксана. Надеюсь, не с намерением поживиться в моих закромах?

Матье. А почему бы нет?

Роксана. Потому что они пусты или, вернее, полны, но не тем, что тебе полезно: мыслями о сыне, о мастерской, о книгах, о доме, о тебе, о других моих друзьях, о заказчиках…

Матье. И в перспективе никакой идиллии?

Роксана. Ни малейшей. Кроме одной восхитительной авантюры.

Матье. А?

Роксана. Ее герой – жизнь.

Матье. О!

Роксана. Редко кто так воспринимает жизнь, но, хоть это и необычно, для сцены – невыразительно.

Матье. Среди твоих знакомых, даже деловых, нет кого-нибудь… из ряда вон выходящего?

Роксана. Нет… Не припоминаю.

Матье. Не хочешь мне помочь!

Роксана. Мне очень жаль!

Матье. Мне еще больше!

Роксана. Послушай, Матье, все не так трагично. Ты придумаешь сюжет. У тебя еще столько времени.

Матье. А мои налоги, которые я должен внести до пятнадцатого июля?

Роксана. Ты получишь деньги, когда начнутся съемки по твоему последнему сценарию, двенадцатого мая.