Роксана (неуверенно). Да.

Матье. Конечно, ей далеко было до тебя – реального прототипа, но все же…

Роксана. Легкая была роль…

Матье. Ну не скажи! Персонаж был сложный: солнце и туман, ураган и штиль, лед и пламень! Больше у меня не будет таких героинь.

Роксана. Как знать!

Матье. О! Я-то знаю.

Роксана. Будут другие… Они у тебя уже были… за эти семь лет.

Матье. Никакого сравнения. Самое главное – они меня абсолютно не вдохновляли. Женщины, каких много.

Роксана. Может быть, поэтому, они и нравились… мужчинам, каких много.

Матье. Ох, брось, пожалуйста, мне кажется, я слышу не тебя, а продюсера: «Зритель хочет, чтобы фильм затрагивал его личные проблемы, он хочет в герое фильма узнать самого себя или, на худой конец, своего соседа».

Роксана. Ну и что? Разве это не верно?

Матье. Не совсем. Я уверен, что многие сказали бы, как горничная в пьесе Макса: «Я хожу в театр, чтобы смотреть, как плачут короли».

Роксана. Естественно, это больше возбуждает фантазию.

Матье. К сожалению, теперь нет ни королей, ни шутов, ни великанов, ни героев.

Роксана. Выдумай их!

Матье. Фантастика – не мой жанр. Я могу сочинять, только перерабатывая то, что поставляет мне жизнь в виде сырья, а в настоящий момент жизнь дает мне только людей, поглощенных будничными заботами, задавленных ими, утонувших в них. Метро, работа и на боковую – вариант для простых смертных, путешествие, разрядка, психоанализ – вариант для снобов. Но в обоих случаях – он и она со своими мелкими дрязгами.

Роксана. Но почему ты пишешь только об отношениях между мужчиной и женщиной?! Что, разве нет других тем, кроме любви?

Матье. Есть, но, во-первых, эту тему я знаю лучше других, а во-вторых, мне хотелось бы на этом высокогорном плато, перерезанном дорогами вдоль и поперек, протоптать свою собственную тропинку.

Роксана. Час от часу не легче! Значит, ты хочешь, чтобы эта история любви была еще и оригинальна?