КАЛИСТО. А что ты у нее делал?

ПАРМЕНО. Ходил на рынок, носил припасы, помогал во всем, на что хватало силенок. Жила она там, на берегу реки. Была мастерицей восстанавливать девственность, сводней и малость колдуньей. Что касается девственниц, то для одних она пользовалась пластырем, а для других — иглой. А прибыл французский посланник, так она трижды выдала ему свою служанку за девственницу!

КАЛИСТО (хохочет). Могла бы и сто раз!

ПАРМЕНО. Что только ни делала эта старуха! И все — обман и вранье!

КАЛИСТО. Хорошо! Отложим разговор! Я предупреждён. Не будем задерживаться. (Уже оделся, оттолкнул с пути Пармено, бежит вниз по лестнице, кричит). Слушай: я пригласил Селестину, а она ждет дольше, чем следует!

Выбежал из дома. На пыльной дороге сидит Семпронио, пыль из руки в руку пересыпает — жарко ему, а кругом — Испания… Селестина — на лестнице, не успела, старая, слезть. Калисто задрал голову, хохочет.

КАЛИСТО. Какая уважаемая, какая почтенная особа! Обычно по лицу познается скрытая добродетель. О, добродетельная старость!

СЕЛЕСТИНА (ворчит, спускается по лестнице, никак ступеньку найти не может). Твой олух хозяин, Семпронио, собирается кормить меня моими же объедками! Скажи ему, пусть закроет рот да раскроет кошелек.

КАЛИСТО (подал Селестине руку, Селестина еле слезла, стоят, смотрят друг на друга). Что сказала матушка? Она решила, что я ей сулю пустые слова вместо награды? Пойдем же со мною, Семпронио (Калисто побренчал ключами) — я излечу её от сомнений. Идем!

Калисто и Семпронио побежали в подвал за деньгами, а Селестина — руки в боки, волком смотрит на Пармено.

СЕЛЕСТИНА. Я слышала всё. Добродетель учит нас не поддаваться искушению и не платить злом за зло. Глупышка, дурачишка, ангелочек, жемчужинка моя! Такая мордашка, а волком смотрит! Подойди сюда, паскудник, ничего-то ты еще не смыслишь в мире и в его радостях! Голос у тебя ломается, борода пробивается. А под брюшком — вряд ли все спокойно.