Селестина села за стол, налила себе в тарелку из котла варева, принялась беззубым ртом перемалывать. И Семпронио налила чашечку, тот нюхнул — отшатнулся, есть не стал. Селестина на это внимания не обратила, ест, жуёт, какие-то палки, волосы изо рта достает, выкидывает в сторону.

Мы с его матерью были неразлучны, что палец с ногтем. От нее научилась я лучшему, что знаю в ремесле. Вместе мы ели, вместе спали, и все у нас было общее — замыслы и затеи. Мы были все равно, что сестры! Я, бывало, грош заработаю и то половину ей отдам. О смерть, смерть! Одного пожираешь, когда пришло время, тысячу косишь недозрелыми. Будь она жива, не бродила бы я одиноко. Я принесу хлеб, она — мясо. Я приготовлю стол, она накроет. Не сумасбродка, не причудница, не гордячка, как нынешние. Бывало, входим в первую таверну, она требует пол-асумбры, горло промочить. Клянусь, у нее за это не забирали в залог чепец, а только делали зарубку для памяти — и в путь! Будь ее сын таким, как она, жить бы твоему хозяину без перьев, а нам без печали! Но станет он ещё у меня шелковым.

СЕМПРОНИО. Он предатель.

СЕЛЕСТИНА. На одного предателя найдется пара изменников. Я ему подсуну Ареусу. Он сразу к нам и перекинется. А нам он нужен, чтоб расставить сети для дублонов Калисто.

СЕМПРОНИО. А ты уверена, что добьешься толку от Мелибеи?

Селестина наелась, сдернула с кровати одеяло, пошла с ним на улицу, принялась трясти — пыль до небес! Нечего делать Семпронио — ведь он так и думает всё время о сотне золотых! — взялся за два угла одеяла, трясет его вместе с Селестиной.

СЕЛЕСТИНА. Мелибея красива, Калисто безумен и щедр. Пока ему не надоест платить, мне не надоест ходить. Деньги все могут. Осел, груженный золотом, на любую высоту взберется. Пусть себе Мелибея чванится, я, слава Богу, и не с таких сбивала спесь. Все они привередницы; но уж если один раз дадут себя оседлать, больше лениться не будут. Этот путь, сынок, никогда мне не надоедал. Никогда я не знала усталости. И сказал Господь: «Живите и размножайтесь!» Значит, надо делать по Богову. Не дал Господь мне дочери или сына, так пусть другие рожают. Пусть рожают! Раз они сами боятся, я их чуть подтолкну, помогу. Пусть рожают! Для детей на земле всегда кусок хлеба найдется и кровать.