Розалия. Я не могу отвечать вам.

Дон Фернандо. Но я вижу по глазам вашим… Он вас бросил? Вы опускаете голову? Бросил? Я так и ждал. Эти бурные страсти годятся больше для романа, чем для действительной жизни, и всегда доводят до беды. Я хорошо помню вашу свадьбу. Он, сумасшедший, похитил вас. Только под нашим огненным небом и на нашей волканической почве родятся такие люди; они не знают ни в чем середины, во всем у них крайности: если уж добродетели, так великие, если преступления, так ужасные.

Розалия. Да, ужасные, ужасные!

Дон Фернандо. Ваши родители были правы, когда…

Розалия. Ах, молчите!

Дон Фернандо. Что кому на роду написано, то сбудется… я в том уверен. Вы-то были бы по крайней мере свободны! Как же вы поживаете с доктором? Не очень-то хорошо, не правда ли? Я понимаю: без законного признания, без благословения церкви.

Розалия (с изумлением). Дон Фернандо, что вы говорите!

Дон Фернандо. Будьте покойны, я совсем без предрассудков и имею свои собственные воззрения на брак… Но наши гражданские установления… римская курия…

Розалия. Довольно! И вы тоже… И тут я оклеветана… везде. А между тем я невинна; в бедности, оставленная родными, я взяла должность гувернантки как единственное средство к жизни. Доктор Арриго, добрейший человек, какого только я знаю, сделался моим спасителем. Нам не в чем упрекать себя, поверьте мне, дон Фернандо, на душе у нас чисто.

Дон Фернандо. Я верю вам, синьора Розалия, но я уважал бы вас и в противном случае. Для меня здравый смысл убедительнее канонического права; но, согласитесь сами, мой дядюшка монсиньор моих мыслей иметь не может.

Розалия (с большим удивлением). Что вы говорите? Монсиньор ваш дядя?