Дон Фернандо. Вам это не нравится?

Розалия. Очень; он-то меня и преследует.

Дон Фернандо. Да, из его разговоров можно понять, что он к вам особенной дружбы не питает; но преследовать вас… разве уж по долгу совести.

Розалия. По совести не клевещут.

Дон Фернандо. Согласен, но представьте вы себя в его рясе. Он действует по принципу. Пожалуй, если хотите, он действует, как инквизитор, но инквизитор честный. Он уверен, что между вами и Арриго существуют отношения, которых нельзя не назвать еретическими.

Розалия. Но таких отношений не существует.

Дон Фернандо. Я вам верю. Но общественное мнение…

Розалия. Общественное мнение можно повернуть как угодно.

Дон Фернандо. Кому до этого дело?

Розалия. Тем, которые хвастаются христианской любовью и милосердием. А ваш дядюшка первый поднял камень на меня.

Дон Фернандо. Неужели он?

Розалия. Где родилась клевета? Откуда она вышла и поползла из дома в дом? Из аббатства.

Дон Фернандо. Скажите, дядя делал вам упреки, угрожал вам?

Розалия. Нет. Ах, боже мой! Эта борьба идет во мраке, под покровом тайны. Жертва чувствует удары и не видит руки, которая их наносит. Я живу в постоянном страхе; не сегодня, так завтра… ненависть патеров не дает пощады.

Дон Фернандо. Ненависть? Вообще я с вами согласен… но мой дядя… Он вас ненавидит?

Розалия. Да, глубоко.

Дон Фернандо. Должны же быть тайные причины.

Розалия. Они есть.

Дон Фернандо. Могу я знать их?

Розалия. Нет, я деликатна.