На общество волков он променял наш свет!

Какие времена! О, что-то будет с нами!

Кавалер.

         Я в щелку двери подсмотрел.

         Когда в приемной он сидел;

         И что ж увидел я, о, небо!

         Огромный, черствый ломоть хлеба

Он луком заедал.

Другой кавалер.

Не луком, чесноком!

Молодая дама.

Фи!

Старая дама.

Тошно мне!

Камер-юнкер.

Всю комнату потом

Я должен был кропить духами.

Царедворец.

         Осмелюсь ли, сеньоры, перед вами

Его преступное ученье изложить:

В деревню он зовет работать с мужиками.

         На лоне любящей природы жить.

Чтоб для какого-то невидимого братства.

Мы бросили чины, и службу, и богатство.

         Чтоб наравне с последним батраком

Мы, графы и князья, навоз в полях возили,

Чтоб фрейлины двора ходили за скотом.

И чтоб — простите мне — коров они доили!

Старая дама.

Какая дерзость!

Молодая дама.

         Вы сердитесь напрасно;

Охотно бы ушла я с ним в долины, в степь.

Мечтать, грустить, внимать свирели сладкогласной.

Глядеть на твой закат, о лучезарный Феб…

Плела бы я ему венки, пастушкою гуляла,

         Соломенная шляпка мне пристала,

И право, я люблю горячий черный хлеб.

Кавалер.

Я буду спутник вам, Анета,—

Уйдем туда, под сень лесов;

Хотя мне жаль немного света,

И маскарадов, и балов —

Но рад я скрыться от укоров

Родни озлобленной моей,

От беспощадных кредиторов