Базилио.

Клотальдо, я не царь.

         Ты знаешь ли, пред кем, благоговея.

Колена ты склонил? — перед отцом злодея.

О, если б пред тобой был честный государь.

         И любящий народ, и преданный закону.

Давно уже, не внемля ничему. —

Ни голосу любви своей, ни стону

Несчастной матери, он сыну своему

Разбил бы голову о камень. Бедный, милый.

Погибший сын, неведомою силой

         Ты на злодейства обречен.

         Мелькнешь ты грозным метеором.

Венец мой запятнав проклятьем и позором.

И нет спасенья, нет. Таков судьбы закон.

Под ликом ангела коварный демон скрылся.

Дыханье уст его — как аромат цветов…

Но легче было б мне, чтоб в сумраке лесов

         Чудовищем косматым он родился.

Клотальдо.

Кто лживый, дерзостный пророк,

Кто царский дух смутил лукавыми речами.

         Кто нечестивыми устами

Судьбу ужасную наследнику предрек?

Базилио.

         Он тот, кому и мстить я не могу!

         Что мой палач, моя секира

         Созвездьям вечного эфира —

         Неодолимому врагу.

         Увы! от них какие брони.

         Какие крепости спасет,

         От их безжалостной погони

         Какие бешеные кони

         Добычу рока унесут?

Клотальдо.

Тебе ли царь, склониться в детском страхе

Под иго случая главой покорной?

Взгляни — ничтожный червь и тот во прахе

С врагом пред смертью борется упорно.

А ты, умом и волей одаренный.

Ужель падешь, без битвы побежденный?

Порви оковы трусости позорной:

Бессмертной жизнью грудь твоя согрета.