То между спутанных ветвей

             Журчит невидимый ручей

             И нежный мох кропит росой…

             Но луч прорвался золотой

             В ту ночь, — и блеском залита

             Стрекоз влюбленная чета:

             Они в лобзании на миг

             Слились, и к стану стан приник.

             Над изумрудным тростником

             Пылая синим огоньком.

             О, как прекрасен Божий мир.

             Как чист сияющий эфир!..

             Природа молится и ждет.

             Что ангел мира снизойдет.

             И небо говорит «прости»

             Земле, пред тем. чтоб отойти

             Ко сну… Пред тем, чтоб задремать

             Они целуются: так мать,

             От колыбели уходя,

             В последний раз свое дитя,

             Чтобы спалось ему светло,

             Целует в сонное чело.

Довольно грез; пора готовить ужин.

С охоты Сильвио придет голодный

Тому, кто с волею природы дружен.

Тому, кто без рабов живет свободный.

Котел с похлебкой так же мил и нужен,

Как вешние пленительные розы.

Как золотые девственные грезы.

С тех пор, как мы работниками стали,

Ни для каких красот земли и неба,

Ни для какой возвышенной печали —

Забыть нельзя кусок насущный хлеба.

От гордости навек мы отрешились

И, наравне с растеньями, зверями.

С несметными живыми существами,

Закону общей жизни покорились.

Η вот мы счастливы, и сам собою

Решился вдруг, так просто, без мученья.

Вопрос о жизни; если же порою

Смущают душу старые сомненья