Крисчен: Никто не знает, что мы в Нью-Йорке.

Вайн: Прощание с телом будет происходить (широким жестом показывает комнату) здесь, в Изумрудной гостиной.

Крисчен: Мне хотелось бы, чтобы всё выглядело скромно.

Вайн: Хорошо. А как насчет цветов?

Крисчен: Что-нибудь очень простое. Быть может, венок с надписью «Моей Элен».

Вайн: Хорошо. Что-нибудь простое. Я за этим прослежу. Мы пытаемся подружиться с горем, мистер Крисчен. Мы изучаем его потребности. Завтра вы поймете, почему в этой комнате так много стекла и как это приятно для души. Стекло очень благородно и классично выглядит — под стать похоронному ритуалу.

Крисчен: Хорошо.

Вайн: Где вы остановились?

Крисчен: Около музея национальной истории.

Вайн: Недурно. Содержимое этого здания дает большую пищу для размышлений. Мы пришлем за вами машину.

Крисчен: Вы думаете, я еще вам сегодня понадоблюсь?

Вайн: В этом случае мы тоже пришлем машину, мистер Крисчен. Когда начнем похороны: в полдесятого, в десять? Когда вам удобно?

Крисчен: Лучше в полдесятого.

Вайн: Мистер Крисчен, не хотите ли немного взбодриться перед тем, как уйти? Скотч? Ирландский виски?

Крисчен: Большое спасибо, не помешало бы. Вы ирландец, мистер Вайн?

Вайн: (уходя в глубь кабинета) Моя мама оттуда. А отец из немцев. (Возвращаясь с рюмками.) С содовой?

Крисчен: Пожалуй.

Вайн: Ах, как вы это произнесли. Только одно слово. Насколько я могу судить по вашему произношению, вы интеллигентный человек, мистер Крисчен.