Делия. Она нашла что-нибудь менее скучное?

Кэттл. Ее муж торгует в Манчестере пишущими машинками. По субботам играет в гольф. Но это ровно ни о чем не говорит. Он может быть при этом «идеалом красоты и воплощением страсти».

Делия. Я хочу вас спросить: у вас есть любовница?

Кэттл. Нет.

Делия. Мне казалось, что у каждого мужчины обязательно должна быть любовница. Даже здесь, в Брикмилле.

Кэттл. Видите ли, у одних есть, у других нет. Я сам частенько задумывался над этим. Мне казалось, что все кругом только и делают, что занимаются любовными похождениями. Но потом я убеждался, что это происходит вовсе не в таких широких масштабах, как мы склонны предполагать.

Делия (заинтересованно). Вы правы. Только подумаешь: наконец это «Он», как что-нибудь случается и видишь, что это вовсе не «Он».

Кэттл. Да? А как же Генри Мун?

Делия. Из нашего брака ничего не получилось. Беда в том, что сейчас он мне даже неприятен.

Кэттл. Я его совсем не знаю. Мне всегда казалось, что в нем есть что-то фальшивое, что он какой-то ненастоящий. Как большинство агентов по продаже недвижимости. Они так же фальшивы, как их реклама: «Прекрасное старинное поместье со всеми современными удобствами» и тому подобное.

Делия. Да, Генри именно такой. Он все время кого-то изображает. Он не становится самим собой, даже когда мы ссоримся.

Кэттл. А скажите, ваш холодный и неприступный вид – это для него или для вас?

Делия. В какой-то степени для нас обоих. Генри считает, что это хороший тон и что так безопаснее. А я считаю, что Брикмилл иного и не заслуживает. В другом месте я, возможно, и не вела бы себя так. Или с другим мужчиной.