Клеант. Что ж, тут возражать нечего.

Лафлеш. "Заимодавец во избежание малейших укоров своей совести полагает возможным дать деньги в ссуду всего лишь из пяти процентов".

Клеант. Из пяти? Да он премилый человек! Грех жаловаться.

Лафлеш. Ваша правда. "Но поскольку у заимодавца просимой суммы не имеется и в угожденье заемщику он вынужден сам позаимствовать ее у третьих лиц из двадцати процентов, по справедливости заемщик обязан возместить ущерб заимодавцу, каковой берет в долг сумму испрашиваемой ссуды единственно из желания оказать заемщику услугу".

Клеант. Черт побери! Да ведь это лихоимство? Грабеж средь бела дня! Выходит, он дает из двадцати пяти процентов!

Лафлеш. Вот, вот. Я то же самое сказал. Прикиньте, посмотрите, брать или не брать.

Клеант. Да что ж смотреть. Деньги до зарезу нужны. Поневоле согласишься!

Лафлеш. Вот, вот. Я то же самое сказал.

Клеант. Еще есть условия? Какие?

Лафлеш. Пустяки! "Из пятнадцати тысяч ссуды заимодавец чистоганом может дать двенадцать тысяч, а на три тысячи дает вещами, опись коих при сем приложена, и в ней все поставлено по совести, то есть по цене самой умеренной".

Клеант. Что это значит?

Лафлеш. Послушайте-ка опись: "Первое - кровать о четырех ножках, тюфяк и простыня с прошвами из плетеных кружев, весьма тонкой работы, стеганое одеяло оливкового цвета, подбитое тафтою красной с голубым отливом, и вдобавок стульев полдюжины; все означенное в полной исправности. Далее полог длинный из добротной омальской саржи

Клеант. Да что же он? Смеется, что ли?

Лафлеш. Погодите, погодите! "Далее штофные обои, на коих выткана история любви Гомбо и Масеи

Клеант. На кой мне черт!..

Лафлеш. Потерпите малость. "Далее три мушкета длинноствольных, выложенных перламутром, и к ним три сошки