Олдкасл. Мое вам нижайшее почтение, сударыня! Надеюсь, ваша барышня в добром здравии.
Летиция. Да так себе. Она послала меня к вам с небольшим поручением, сударь.
Олдкасл. О, я счастливейший из смертных!
Летиция. Она просит вас об особом одолжении.
Олдкасл. Почту за честь исполнить ее волю!
Летиция. Так вот: она умоляет вас, если вы хоть капельку ее любите, не показываться больше ей на глаза.
Олдкасл. Что я слышу?
Летиция. Она девушка благовоспитанная, добрая и учтивая и не хочет оскорблять вас. А посему велела мне передать вам, что ненавидит вас, презирает и что вообще вы ей противнее всех на свете. И уж если вы надумали жениться, она берется рекомендовать вам одну отличную сиделку, которая за ваши деньги, наверно, согласится оказывать вам любые услуги, вот разве что в постель с вами не ляжет. А напоследок барышня еще велела посоветовать вам, чтоб в этакий холод вы непременно пили перед сном теплое питье и ни за что не укладывались спать, не надев по крайней мере двух фланелевых рубашек.
Олдкасл. Прекрати свою бесстыдную болтовню, слышишь?…
Летиция. Не извольте гневаться, сударь, я ведь только передаю, что мне велено, причем по возможности в краткой и учтивой форме.
Олдкасл. Твоя хозяйка – наглая девчонка, и я пожалуюсь ее матери!
Летиция. Не поможет. Доверьтесь лучше ее природному добродушию. Послушайте, я вам друг, и, если б нам только удалось преодолеть три малюсеньких препятствия, я, пожалуй, взялась бы устроить ваш брак с моей барышней.
Олдкасл. Это какие же препятствия?
Летиция. Перво-наперво, сударь, – ваш возраст. Вам, поди, лет шестьдесят шесть?
Олдкасл. Ложь! Еще не хватает нескольких… месяцев!…
Летиция. Коли вам меньше – дело поправимое: ведь половина вашего состояния уже возмещает ваши годы.
Олдкасл. Что ж, я не поскуплюсь!
Летиция. Тогда, сударь, второе – ваши дурные манеры. Это для вас большая помеха: барышня-то моя обожает все тонкое и изящное! Но, думается, и этому делу можно пособить – на то ведь другая половина вашего состояния. Остается последнее препятствие, и, коли мы и его устраним, ручаюсь – она ваша. Это, сударь, ваша отвратительная физиономия, на которую и смотреть-то противно!