Несколько прохожих делили внимание между кинематографом и уголовным розыском.

Осторожно, чтобы не повредить следы, Ненюков прошел в середину сводчатого зала, осколки стекла похрустывали под каблуками. На витринах, столетней давности паркете, древних пергаментах лежал густой слой пыли. В проломе кружили снежинки.

— Возьми вор несколькими сантиметрами в сторону — здесь ему и год не продолбить! — Бойкого клайчевского инспектора, стоявшего у груды кирпича, это особенно поражало. — Толщина какая! И только в этом месте — труха…

Инспекторы осматривали обломки: по следам, оставшимся от орудий взлома, иногда удавалось определить количество преступников, представить их замысел.

— Он знал замок досконально!

Женщины-понятые кивали. Они прибыли в гостиницу под утро, безжалостный смысл случившегося не дошел до них полностью. Кремер поглядывал в окно на искусственную горку, о которой говорил Шкляр.

— Кто сообщил о существовании дымохода? — спросил Ненюков. — Когда появилось это слово?

Черноглазый поднялся с колен, поправил кепку.

— Не знаю.

— Персонал знал о нем?

— Здесь все работают недавно.

Гонта уточнил:

— Похоже, до прихода немцев и после них печей не было. — Ненюков посылал его уточнить подробности у Молнара.

— Когда реконструировалось здание?

— В сорок девятом. И еще: следователь назначил экспертизу на сажу и копоть.

— Добавьте предложения, связанные с использованием боеприпасов.

— Вы имеете в виду судебную баллистику?

— Именно. Не забывайте, здесь прошла война.

Другая группа вопросов касалась свидетелей.

— Кто находился перед закрытием в комнате экскурсоводов?

Гонта достал блокнот.

— Экскурсовод Пашков. Он утверждает, что посторонних не было.