— А как с посетителями?

— Туристов почти нет, Владимир Афанасьевич.

— Древнее искусство популярно!

— Только не этой зимой в Клайчеве, — поддержал Гонту черноглазый.

— Какая выставка была здесь до этой?

— Народной вышивки, — инспектор отложил в сторону очередной обломок кирпича. — Погода стояла отличная, со всего Закарпатья приезжали.

— А до вышивки?

— Керамика. Успеха не имела: оттепель, туристов было мало… Могу я тоже спросить? Как по-вашему, товарищ подполковник, сколько может стоить «Оплакивание»?

Ненюков помолчал.

— Картина дорогая.

— Но все же?

— Тысяч пятнадцать.

Голос Кремера прозвучал неожиданно:

— Двадцать тысяч.

— С ума сойти! — всплеснула руками одна из понятых.

— Меня просили зайти, — женщина в дубленке, в платке, повязанном по-старушечьи, низко на глаза и несколько раз вокруг шеи, остановилась в дверях, — Позднова, старший научный сотрудник. — Видно было, что она волновалась, поэтому не сразу заметила Кремера.

Ненюков и Гонта вместе со следователем прокуратуры осматривали библиотеку. Черноглазый инспектор взял на себя роль старшего.

— Вы приехали с выставкой из Москвы?

Позднова не ответила: ей все время задавали один и тот же вопрос.

— Извините: чем могу быть полезной?

Инспектор подумал:

— Можете вы вкратце охарактеризовать лиц, по работе связанных с экспонатами?

— Вкратце?

Будь инспектор внимательнее, он бы почувствовал ее глухое раздражение.

Но черноглазый ничего не заметил — в зал вошел молоденький эксперт областного управления.

— Извините. Мы нашли это внизу, в парке… — Эксперт держал хлорвиниловый пакет.

Позднова спросила:

— Я могу уйти?

— Нет, нет, — инспектор резиновой перчаткой осторожно пошевелил содержимое пакета. — Книжка?