— Вы всегда там оставляете? Стол запирается?

— Не запирался. Я оставил, когда порвался ремешок.

— Марка часов?

— «Сейко».

Если поиск похищенных шедевров, пользуясь спортивной терминологией, выглядел как «произвольная программа» для сотрудников уголовного розыска, то раскрытие краж часов было их «школой».

— «Сейко» на ремешке?

— Браслет я потерял раньше, — Пашков не смутился. — Со мной всегда что-нибудь происходит… — Разговаривая, он прижал одну руку к груди, вторая, расслабленная, висела в воздухе. — Позвонили по телефону, попросили Ассоль. Я пошел искать. Спрашиваю одного, другого…

— Вы запираете комнату, уходя?

— Запираем. То есть должны запирать. Прошел залы — Ассоль нигде не было, вернулся…

— Комната была открыта? Что вам бросилось в глаза? — Мол-нар прослеживал маршрут экскурсовода этап за этапом.

— Вы правы! — Расслабленная рука Пашкова метнулась к лицу, растопыренные пальцы второй, казалось, сейчас вопьются в пальто на груди. — В комнате сидел посторонний!

— Не ошибаетесь?

— За кого вы меня принимаете? Это один из них?

Молнар не ответил.

— Как я не догадался? Он видел! Я снял часы, ремешок бросил в урну…

— Как он выглядит?

— Старше пятидесяти, плотный. В замшевой куртке, она у него не сходится на животе… С портфелем. Я найду его!

— Вы раньше встречались?

— Позвольте! Я видел этого типа в Москве, в кафе «Аврора»! — Пашков обернулся к Поздновой. — Ты должна его знать, Ассоль! Вы сидели за одним столом!

«Еще бы!» — по описанию Кремер сразу узнал Терновского.

— Я ужинаю там почти ежедневно последние шесть-семь лет, когда бываю дома, — с неудовольствием отозвалась Позднова.

Пока Молнар уточнял приметы, Ненюков и женщины-понятые прошли в комнату экскурсоводов.

Несмотря на преподанный урок, двери снова оказались открытыми. На стеллаже, за аккуратной стопой справочников, Ненюков нашел пыльный галстук-регата — примету холостой бивачной жизни, сломанную сетку от электробритвы «Эра». В горшочках с цветами виднелись следы пепла.