Ненюков поздоровался.

— У меня к вам несколько вопросов. Когда в последний раз в замке ремонтировали крышу?

— При мне не ремонтировали, я здесь год.

— А электропроводку?

— Центральная котельная выходила из строя, это точно, — Буторин переступил длинными ногами.

— Может, на чердаке проводили другие работы?

— Приходили из пожарной охраны, но наверх не поднимались, — ответы звучали по меньшей мере наивно.

— Вы осматривали выставку перед закрытием?

— Мы это делаем втроем.

— Люк на чердак был закрыт? Хорошо помните?

— Теперь во всем начинаешь сомневаться, спросили бы вчера — поклялся б! А сегодня… — Глаза у Буторина были белесые, наполовину закрытые набухшими веками. Длинноногий, с полузакрытыми глазами, кассир-смотритель напоминал большую голенастую птицу.

— Вы входили в зал одним из последних. Видели мужчину? Он стоял перед «Зосимой и Савватием»?

— Кажется. Какое-то пятно на иконе — тень… В общем, не помню.

— Тень! Солнца не было! — буркнула сторожиха.

Кассир-смотритель осторожно повертел обгорелой спичкой, определенно не зная, куда ее деть.

— Вы эту спичку подняли? — догадался Ненюков. — Для нас?

— Внизу лежала, — Буторин замялся, — говорят, по спичке даже убийство раскрыть можно.

— Не по каждой. Эту выбросили сегодня.

Буторин покраснел.

— Тогда все.

— Все, да не все! Разрешите? — Молодой человек с круглым, как на старых псковских иконах, носом-картошкой подошел к Ненюкову, потом обменялся рукопожатием с остальными, включая женщин-понятых и Кремера. — Экскурсовод Володя Пашков. Можно просто Володя… У меня из стола часы украли! — Он захохотал, обернулся к Поздновой: — Как тебе нравится, Ассоль?

Позднова не ответила.

— Где лежали часы? — хитроватое лицо Молнара было по-прежнему бесстрастно.

— В столе, в комнате экскурсоводов.