ОБЛОМОВ. Не живу. В Обломовке только Анютка была. Прасковья тоже. Лида-маленькая и Наталья-котелок. А еще Антонина – Не жди меня. Только, чур, это не считается!

АРКАДИЙ. Постойте, зачем вы меня путаете? Одна картина, когда без женщин, воздержание и все такое прочее, а другая – с ними. Мужчина не может…

ОБЛОМОВ (поспешно). Я не мужчина!

АРКАДИЙ. То есть, как это?

ОБЛОМОВ. Я – Обломов.

АРКАДИЙ. Да, но…

ОБЛОМОВ. Обломов больше мужчины!

АРКАДИЙ. Позвольте!..

ОБЛОМОВ. Мужчин половина, и женщин ровно столько же. Как же я могу сказать, что я мужчина? Ведь это сразу сделаться половинкою вместо целого! Эдак вы меня на части разделите!

АРКАДИЙ. Да ведь это только слово! Не режу же я вас ножом на половинки!

ОБЛОМОВ. Режете! Вот и Карл Иванович советовал… Любовь, говорит, в мужчине горячит желчь, мягчит подбрюшенье… Но я бегу опасностей и остерегаюсь зла. Я, видите ли, робок…

АРКАДИЙ. В чем же вы видите опасность? В чем зло?

ОБЛОМОВ. Женщины!

Молчание.

АРКАДИЙ (решительно). Вот что, Илья Ильич! Вы опасно больны! Но лечить я вас не стану.

ОБЛОМОВ. Как же не лечить-то? Ведь я умру!

АРКАДИЙ. Нет-нет, лечить я вас ни за что не стану! Я сделаю лишь одно. Я вам болезнь вашу – назову!

ОБЛОМОВ. Так назовите теперь!

АРКАДИЙ. Экий вы быстрый! Я вам не лекарь, – чуть что кровь отворять и морфием прыскать. Я доктор медицины. Хотите, докторский паспорт покажу? Наука нынче шагнула так, что дух захватывает. Дело тонкое, торопливости не терпит. Конечно, я назову вам вашу болезнь, но не сразу. Тут необходимо применить новейшие методы душевного анализа…

ОБЛОМОВ. А что мне с того, что вы назовете? Разве от названия приливы в голове кончаются?

АРКАДИЙ. Назвать болезнь полным её именем необходимо – и для вас и для меня. Мне – дело профессиональной чести.