Шариу (он открыл окно). Телевизионщики уже приехали. (Пауза.) Только бы дождь не пошел.

Готье-Монвель. Тебе-то что?

Шариу. Верно. Мне-то что! (Закрывает окно, идет к столу и садится.)

Клодина Ле Галлек (тоже садится). Вот письмо и бюллетень нашего дорогого Баталидеса. (Протягивает конверт Шариу.)

Шариу. Большое вам спасибо. (Вскрывает конверт.) Удивительно! Член жюри, автор издательства "Пресс дю Шеналь", голосует за книгу, вышедшую в "Пресс дю Шеналь"...

Клодина Ле Галлек. И кто бы это говорил!

Шариу. Клодина, вы о чем? Как он поживает, наш дорогой Баталидес?

Клодина Ле Галлек. До весны уехал в Кабри, это возле Грасса. Он утверждает, что климат Парижа вреден для его здоровья... А кого мы ждем?

Шариу. Микаэля.

Клодина Ле Галлек. Один, два (показывая на себя), три... и Микаэль. Нас будет только четверо?

Шариу. В прошлом году нас было только пятеро. Впрочем, это не имеет значения, раз мы получили голоса отсутствующих. Нам только легче будет обсуждать...

Готье-Монвель. Перед вашим приходом я говорил Александру, что на предварительных заседаниях явное большинство отдавало предпочтение Франсуа Рекувреру и его роману "Трудные роды". Этот факт отраден вдвойне, поскольку он избавляет меня от необходимости напоминать вам, что издательство "Вожла" уже три года не получало Констановской премии...

Шариу (протестующе). Но...

Клодина Ле Галлек (тем же тоном). Но...

Готье-Монвель. Знаю, "Вожла" не на что жаловаться: ему предложили достойную компенсацию — три премии Севинье, одну премию Жирардена, две премии Французской академии. Но "Констан" — это "Констан". И в этом году настала наша очередь получить его. (Повернувшись к Клодине Ле Галлек.) У вас в "Пресс дю Шеналь" в этом году нет выдающейся книги.