Старый Ларун. Ну, значит, святой Франциск соврал – иначе мальчишка так бы к этому не рвался. Кто станет предлагать условия капитуляции, когда город уже сдался? Так вот, старина Журден: если этот щенок, как утверждает святой Франциск, поймал дичь не по правилам, он возместит убытки и все узаконит. Итак, я пойду за сыном, а вы пока успокойте бедную птичку, которую до смерти напугали своим монастырем. Если девушка хоть раз в жизни насытилась, – поди, черт возьми, заставь ее потом целую жизнь поститься!
Молодой Ларун. Я исполнил свою миссию и теперь поспешу обратно в обитель. Прощайте же и не забудьте возблагодарить святого Франциска.
Журден. Ах, святой Франциск, святой Франциск, до чего же ты милостивый святой!
Другая комната. Мартэн, Изабелла.
Мартэн. Поверь мне, дитя мое: в затворничестве есть свои радости, о коих ты и не ведаешь. То, что всюду почли бы грехом, разрешается в монастыре. Вольности, которые монашка не может позволить одному, она вправе позволить другому. Не печалься же: ты еще не знаешь, к чему ты предназначена.
Изабелла. Зато я знаю, к чему я не предназначена.
Мартэн. Дай мне пощупать твой пульс.
Изабелла. А вы, оказывается, не только священник, но и лекарь.
Мартэн. У тебя никогда не бывает каких-нибудь странных снов?
Изабелла. Нет.
Мартэн. Или каких-нибудь неестественных ощущений?
Изабелла. Никаких, кроме тех, которые я считаю вполне естественными.
Мартэн. Удивительно! А ты никогда не видела меня во сне?
Изабелла. Мне никогда не снятся монахи, уверяю вас.
Мартэн. Ну, будь откровенна, не таись от меня. Ведь во всем этом, наверное, нет ничего греховного. Против судьбы не пойдешь. Выть послушным судьбе не грех. Если ты окажешься послушной, я приму на себя твой грех.
Изабелла. Что вы хотите этим сказать?
Мартэн. Это тебе еще рано знать. Ты предназначена для великих свершений. Большое будущее ждет тебя.