Изабелла (в сторону). Ага! Я начинаю догадываться, что меня ждет.

Мартэн. В огне, которым горят эти глаза, есть что-то неземное. Поди сюда, поцелуй меня! Сладость твоего дыхания подобна амброзии, о которой пишут поэты. Твоя грудь вздымается, как у боговдохновенной жрицы былых времен.

Изабелла (в сторону). Вот вы куда клоните, святой отец! Ай-яй-яй!

Мартэн. Позволь мне обнять тебя, дочь во Христе, в предвкушении грядущих радостей.

Изабелла (в сторону). Пусть его преподобие станет жертвой собственной хитрости.

Мартэн. Подчинись мне во всем. Ты ни в чем не должна иметь своей воли.

Изабелла. Позвольте мне на коленях молить вас о прощении. Ведь если я что и скрыла от вас, так только из скромности,

Мартэн. Говори же!

Изабелла. Тщетно было бы скрываться от вас. Но что нужды говорить о том, что вы сами знаете.

Мартэн. Исповедь нужна грешнику, а не духовнику, ибо от церкви ничто не сокрыто.

Изабелла. Так мне снилось… мне снилось… Ах, я не могу в этом признаться!…

Мартэн. Какое малодушие!

Изабелла. Мне снилось…

Мартэн. Укоренился грех в душе твоей!

Изабелла. Мне снилось, будто я родила папу римского.

Мартэн. Я знал, что тебе суждено такое счастье. Позволь же обнять тебя. Позволь поцеловать тебя, возлюбленная дочь моя! Отныне ты можешь не страшиться чистилища: женщина, родившая папу, никогда еще не попадала туда.

Изабелла. Но как это случится, если я стану монахиней?

Мартэн. Об этом уж я позабочусь. Научись послушанию, остальное предоставь церкви. Папа римский может родиться только у монахини. Иди к себе, вымойся, сотвори набожную молитву, позаботься, чтоб в комнату не проникал ни единый луч света, оставь дверь отпертой и жди, что произойдет.

Изабелла. Я покорно все исполню, святой отец. (Тихо.) Какой негодяй!