Траут (после паузы). Извините ее, господа, за эту выходку, но вы ведь знаете женщин…

Логан (нетерпеливо). Это не ваша вина, Траут, и извиняться вам не за что. На чем мы остановились?

Сэр Джильберт. Ни на чем особенном. К сожалению, миссис Траут права. Мы никак не можем отделять личные чувства от того, что называем делами.

Логан. Нет, можем. По крайней мере я могу и всегда так поступаю.

Траут (одобрительно). Правильно!

Сэр Джильберт. Возможно, Гораций, вы могли так поступать, находясь в каком-нибудь дешевом пансионе. Но сейчас-то вы не в пансионе, а на заброшенном острове. В хижине лежит сокровище, которое стоит полмиллиона фунтов, а поблизости нет даже полицейского сержанта. Вот почему я утверждаю, что эта молодая особа опасна.

Логан. Пустяки! Что она может сделать?

Траут. Нас семеро, и мы ее призовем к порядку.

Сэр Джильберт. Позвольте заметить, вы оба сегодня удивительно бестолковы. Она уже много успела. Где атмосфера сказок и приключений, которой вы, Гораций, наслаждались за шампанским? Где замечательные друзья, которых вы приобрели в экспедиции? Мой дорогой друг, этой атмосферы уже нет, она исчезла навсегда, разрушенная несколькими словами этой хитрой молодой особы. А мы должны пробыть совершенно одни до прихода вашей яхты рядом с кучей золота и драгоценностей стоимостью в полмиллиона фунтов.

Логан. Ну и что ж из этого? Мы…

Сэр Джильберт (прерывая Логана, подходит к нему). Дорогой друг, позвольте мне закончить речь, (Разговаривая, делает несколько шагов по комнате! свою речь произносит в несколько насмешливом тоне.) Да, господа, за этой дверью – золото и драгоценные камни. Это богатство гарантирует мягкую постель, ароматный кофе и свежие булочки к завтраку, солнечные утра, чудесные обеды на открытой террасе, очаровательных женщин, вежливых слуг, выдержанный вермут, нежную музыку в приятном полумраке, икру, устриц, дичь в любое время года, землянику, доставленную на самолете, сигары прямо из Гаваны, зеленый шартрез и старый коньяк… Все это ждет вас в соседней комнате.