Мне могут возразить, что без этих данных нечего и браться за пьесу, но я позволю себе не согласиться с таким мнением, ибо уже с первых шагов на этом поприще убедился в справедливости и непредвзятости суждений беспристрастного зрителя, в его умении отличать ошибки по неопытности от ошибок по недостатку таланта, а также в его снисходительности к автору, который выказывает готовность преодолеть недостатки как первого, так и второго рода.

Я не стал бы перечислять упреки, раздававшиеся по адресу моей пьесы, если б один из них не касался и руководителей театра, которым пеняли, зачем они еще до того, как пьеса была впервые показана зрителю, не постарались устранить ее недостатки, а в особенности неслыханные длинноты, коими изобиловала премьера. Не опровергнуть подобное незаслуженное обвинение, когда его предъявляют тем, с чьей стороны я встретил самый радушный и снисходительный прием, значило бы воздать злом за добро. Ссылка на недостаток времени давно уже не считается оправданием для писателя, и тем не менее, когда речь идет о театре, трудно осудить торопливость, с какой порою автор и дирекция, действуя в интересах публики, стремятся заполнить брешь в репертуаре. Сезон давно уже начался, когда я впервые вручил свою пьесу мистеру Гаррису;

Многие другие ошибки, мною допущенные, отчасти объясняются, вероятно, моим слабым знакомством с драматургией: я не приобретал его ни в театре, ни чтением. И все же, признаться, я в известном смысле ничуть не жалею о своем невежестве, ибо, когда я принимался за пьесу, первым моим желанием было избежать всего, сколько-нибудь смахивающего на плагиат, а это, по-моему, скорее удается в области малознакомой, где собственным находкам грозит меньшая опасность смешаться с воспоминаниями. Чем более вы искушены в предмете, тем труднее внести в него свое. Потускневшие воспоминания всплывают в сознании подобно полузабытым снам, и разыгравшееся воображение вынуждено с сомненьем взирать на свое потомство, не в силах отличить собственных кровных отпрысков от приемных детей.