(Уходящим на полустанок обитателям теплушки.) Узнайте, какой город взяли.

Все, кроме Гололоба, Маруси и Глаголина, уходят.

(Строго и хмуро.) У тебя, Маруся, наверно, в голове прошло. На будущее время при Симочке про эти темы надо помолчать.

Маруся. А про какие? Я и забыла.

Гололоб. С Симочкой надо осторожно… Вы слыхали, как она нервно разговаривает? Мы с помощью этой самой Симочки освободили из городской тюрьмы сразу за один налет всех заключенных.

Глаголин. Да, да… дитя войны… израненные души.

Гололоб. То-то и оно. Вошла в доверие к немцам. С начальником тюрьмы друзья-приятели. Вы ж сами понимаете, товарищ полковник, таких заданий не дают, это дело твоей воли. Не надо при ней касаться этих тем… кто там жил с немцами, кто не жил… Разве не видно: у них с Колоколовым получается что-то совсем серьезное… Красивое… Может быть, она страдает этой темой. Не надо. Конечно.

Маруся. Боже ж мой!.. Ведь ты молчал.

Гололоб. Молчал и через силу говорю… Конечно.

Поезд медленно трогается.

Маруся. Смотрите, едем… еще останутся. Симочка!

Входят моряк, начальники станций. Софа, Симочка и потом Колоколов.

Колоколов. Георгий Львович! Микола! Симочка! Маруся! Вы слыхали? Наш город освобожден. Георгий Львович! Мы с этой минуты едем прямо домой.

Глаголин (легкий хмель). Колоколов, я с вами, только с вами… Вы, Андрей… нет, все вы действительно неувядаемые люди. Сейчас что-то кончается, — наступит новое, другое… Мне трудно выразить… Что-то громадное… Мне надо снова в громадный мир… а я не тот…