Глаголин. А где она, семья?
Бобров. Да, правда… я забываю. Поедете в свой родной город, найдете старых друзей.
Глаголин. А где они, друзья?
Бобров. Нельзя же так… Это очень важно в жизни — иметь свои надежды.
Глаголин. Спасибо, брат, спасибо. (Пожал руку Боброву.)
Бобров. Куда же вы?
Глаголин. Мне в другую сторону. На выход, в канцелярию.
Бобров. Желаю вам всего того, что самому себе. (Уходит, опираясь на свой костыль.)
Глаголин (вслед). Эх ты, мальчик… друзья… Где вы, мои друзья? Куда вас раскидали ветры-бури?.. Колюша мой, Наденька!.. Зачем ты мне сказал, майор, к семье поедете? Опять они перед глазами, хуже боли, хуже этих проклятых травм. Опять с ума схожу. Водички бы… Нет, обойдется, ничего. Танкист — он сильный, он горел, как пакля, знает, что такое точка. Нет, надо поскорее куда-то двигаться…
ЗАНАВЕСКАРТИНА ВТОРАЯ
Обшитая и роскошная теплушка долговременных военных путешествий. По стенам — ель, пихта. Стол. У дверей — железная печь. В глубине теплушки, устроившись на чемоданах, накрытых плащ-палатками, как на престоле, сидит Андрей Колоколов. Читает толстую растрепанную книгу, по временам сумрачно и наблюдательно осматривает своих спутников. У ног его стоит сверкающий аккордеон.
В теплушке путешествуют супруги Гололобы — Микола и Ма-руся и Симочка, составляющие свой круг с Колоколовым как земляки.
Несколько в стороне расположилась Софа — жительница города Одессы, экспансивная мечтательница. Начальники каких-то западных станций Черепахино и Закатаево запойно играют в карты. На топчане лежит моряк, который дни и ночи спит. Маруся, красивая, большая, раскрасневшаяся, стоит с ложкой у котла, Симочка помогает ей стряпать. Начальники станций, поглощенные игрой, забывают свой возраст и житейскую солидность. Они странные приятели и называют друг друга Гурием и Филей.