Она. Вот появитесь в Москве – я Вам устрою билетик. Два даже – если захотите.

Он. Очень благодарен. Действительно, на клоунов надо было бы взглянуть.

Она. И представьте – мне тоже живется довольно весело. У нас в цирке соскучиться просто невозможно. Вокруг очень живой народ. И общественная жизнь кипит ключом. У меня ведь масса нагрузок по профсоюзной линии – некоторые просто увлекательные. И совершенно, совершенно нет свободного времени. Очень, в общем, весело. (Помолчав.) Только вот иногда придешь вдруг домой, и как-то никого нет… как-то пусто… Ну, невесело как-то.

Он. Но… Ваш муж.

Она (не сразу). А он в отъезде.

Он. Но, надо полагать, и возвращается?

Она. Иной раз. Он у меня большой артист. Вечно нарасхват. И знаете – очень, очень хороший человек.

Он. Вы рассказывали.

Она. Уже успела? Хотя неудивительно. Радостным известием всегда поделиться хочется. Давно Вы в этих краях?

Он. Больше двадцати лет. Сразу после войны.

Она. Откуда?

Он. Я старый ленинградец.

Она. Вот чудесный город! Я радовалась, когда бывала там. Никогда уезжать не хотелось.

Он. Да, было время. (Помолчав.) Нынче не то.

Она. А Вы всегда один живете?

Он. Нет, что Вы! Ко мне дочь приезжает… и, в общем, довольно часто. (Оживился.) Видимо, вскоре должна прибыть… сообщила телеграммой. У нее даже комната постоянная… на моей даче… У меня ведь тут замечательные полдачи. И садик отдельный. Клубника имеется и цветы. Отдаю дань. Большой любитель. (С некоторым волнением.) И представьте, из окон дочери море видно! Я иногда ночью поднимусь туда, сяду у окошка и слушаю, как оно шумит… и не думаю ни о чем, не вспоминаю – только слушаю, как оно шумит.