Она. Прежде всего должна заметить, что слово «больная» меня решительно не устраивает. Этот термин не может не угнетать любого нормального человека, приехавшего к Вам с чистой душой и открытым сердцем.

Он. Видите ли… не я его, к сожалению, устанавливал… но таков уж порядок.

Она (презрительно). «Порядок»!… Порядок обычно устанавливают те, кому нечего делать.

Он. Но позвольте…

Она. В чем меня обвиняют?

Он. Прежде всего в том, что вы никому из окружающих не даете спать.

Она (ледяным тоном). И каким же образом я не даю спать этим окружающим?

Он. Находясь в постели, среди ночи вы вдруг совершенно неожиданно для Ваших соседей начинаете вслух читать стихи.

Она. Немыслимо! Им не нравится, видите ли, что я читаю стихи! Неужели они думают, что храпеть предпочтительнее? А знаете ли Вы, что моя соседка – назовем ее гражданкой Икс – храпит с такой сокрушающей силой, что стоящие у моего изголовья цветы колышутся – уверяю Вас! – колышутся от ее храпа… В те же самые минуты моя другая визави – назовем ее гражданкой Игрек – стонет и охает во сне таким образом, что можно подумать о ней ну просто бог весть что… Однако, как видите, я не теряю бодрости и сношу эти стоны совершенно безропотно.

Он. Хорошо, допустим… Но замечено также, что ни свет ни заря Вы начинаете внезапно петь, чем и будите окружающих.

Она. Но неужели Вы думаете, что можно удержаться от этого в летнее солнечное утро? В дождливую погоду я ведь не пою и петь, заметьте, не собираюсь. К тому же я пою очень тихим голосом, еле слышно. (Поет тихонечко.) «По разным странам я бродил, И мой сурок со мною…» Ну можно ли от этого проснуться, посудите сами.