Оленька. Прощайте! Прощайте!

Васютин уходит; входит Татьяна Никоновна.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Оленька и Татьяна Никоновна.

Татьяна Никоновна. Ну что? Ушел?

Оленька. Ушел. (Садится к столу и плачет, закрывшись платком.) Как я выдержала, это только один бог знает.

Татьяна Никоновна. Поплачь, поплачь, легче будет. Да и совсем его из головы надо выкинуть, чтоб пусто ему было! (Взглянув в окно.) Ну, опять Андревна мимо идет.

Оленька. Маменька, покличьте ее.

Татьяна Никоновна. Да ведь я с ней побранилась.

Оленька. Помиритесь! Мне нужно, нужно!

Татьяна Никоновна. Помириться долго ли! (В окно.) Пульхерия Андревна! Пульхерия Андревна! (Дочери.) Идет. Благо, еще не спесива, хоть то хорошо. Только зачем она тебе понадобилась, я уж этого не придумаю.

Оленька. А вот увидите.

Пульхерия Андревна входит.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Оленька, Татьяна Никоновна и Пульхерия Андревна.

Татьяна Никоновна. Вы меня, пожалуйста, извините, Пульхерия Андревна; я давеча по своему глупому характеру погорячилась.

Пульхерия Андревна. Коли вы, Татьяна Никоновна, говорите это от раскаяния, так я на вас ни в каком случае сердиться не могу. Я очень снисходительна к людям, даже больше, чем следует.

Оленька. Вы, Пульхерия Андревна, знаете, на ком Васютин женится?

Пульхерия Андревна. Еще бы мне не знать!

Оленька. Вы знакомы с ними?

Пульхерия Андревна. Нет, незнакома. Да разве долго познакомиться!