А потом дали слово "Седьмому" - так было заведено - ему начинать...

   - Я, между прочим, в этом сезоне без денег, - без малейшего сожаления объявляет Петька-Казак: - Все кто там с нами был - тоже. Работодатель - полный банкрот! По последнему разу расплатился девственницами. По десять штук на брата...

   Рты поразеваны - бегемот гнездо совьет!

   - Без балды?

   - Привез? Пару, между прочим, должен был бы доставить - законные двадцать процентов в общий котел, так договаривались.

   - Верно! Тут Седого надо женить, окреп уже, пошли бы у них дети интересные - в полосочку, как тельник!

   И дальше, придя в себя, уже разом.

   - Довез хоть?

   - Не попортил?

   - Точно девственницы? Сам проверил?

   - Как делиться будем?

   - Все сказали? - хладнокровно интересуется Казак: - Теперь гляделки в кучу и вот сюда...

   Берет одежду, ищет, щупает по шву, надрывает над столом, стряхивая неровные стекляшки.

   - Один камешек - человек, хотя и баба!

   - Странно... - произносит Извилина в общей тишине: - Там жизнь полушки не стоит, а расплатились... это то, что я думаю?

   Берет один, проводит по бутылке - сдувает, пробует пальцем, улыбнувшись, принимается что-то выцарапывать.

   - По серьезному подошел! - говорит Седой, и непонятно - упрекает или нет. - За каждый такой камешек, даже и не в тех местах, сто душ положат, не поперхнутся!

   - Так девственницы же! - восклицает Петька, удивляясь недопониманию. - Это средь любой теплой местности редкость, а тут еще и личный сертификат на каждую от монарха - мол, подтверждаю своей монаршей волей - девственница! Такой диплом три поколения будет на стене висеть - гордость породы! Новые кланы так и создаются - на гордости за предков, на материальном тому подтверждении.