Каждого по сути "ушли"... Но отсутствием умножили слухи средь "своих", уже бывших, поскольку принадлежали тому племени, про которое во все века было принято уважительно говорить: "старая школа", да и возраст соответствовал... Вона - в пол башки седины у каждого! А хозяин - так сивый полностью.

   Драчливый не зажиреет.

   Казак - лис. Такой, что где бы не прошел, там три года куры нестись не будут.

   Казак - тот еще доныра. Иногда со "Вторым" состязаются - "кто дольше", "кто дальше". Оба становятся как близнецы - отчаянные, упорные. Седой ругается - велит страховать, если что - откачивать. Было уже и такое, а часто на грани... Заводные, черти!

   - За бессмертие! - поднимает тост глупый и жестокий Лешка-Замполит, их "Шестой".

   Не поддерживают. Иное время - иное бремя.

   - Никто не может быть бессмертен, даже у бессмертного какая-то сущность должна каждый раз умирать, иначе он не живой. То, что живешь, понимаешь только когда умираешь. Каждый раз, раз за разом!

   Петька-Казак немножко псих, иногда на него накатывает, и он говорит страшные, но правдивые вещи. Словно действительно имеет чувство умирать с каждым убитым, не упуская случая подучиться. Известно, что всегда оставляет пленнику шанс. Нож и шанс. Нож настоящий, шанс призрачный.

   - А бог?

   - И бога нет, пока мы есть.

   Хмурятся.

   - Ты это брось, - суровится "Второй". - Бог есть! Бог, он всегда есть - хоть Аллах он там или Кришна. Он - во что верят, а исчезает с верой - вот тогда и уходит, чтобы вернуться в последний час.

   - Бога нет! - упрямится Петька-Казак.

   - Бог есть всегда - как бы он не назывался. Везде!

   - Тогда бог на кончике моего ножа!

   Петька-Казак подбрасывает нож и ловит на средний палец - острое как жало лезвие протыкает кожу, - течет по пальцу, по тыльной стороне кисти, потом к локтю и капает на доски пола, а Петька все удерживает нож, балансирует - веселится.