Павлина. Горить! (Побежала к плите.)

Чайка (выпустив руку Павлины, растерянно). А-а... Галя... А мы тут разговаривали... Объяснились малость.

Сахно (вполоборота к Павлине, отошедшей к печке). На объяснение тоже место надо находить. Об плиту обжечься можно. (Принюхиваясь.) А когда каша горит — объяснение с дымком получается.

Павлина (отодвигая кастрюлю с огня). Ваша правда, Галина Дмитриевна, подгорела... Огонь сильный.

Сахно. Меньше дров клади.

Павлина. Соломой топлю.

Сахно (глядя на Чайку). Солома горит жарко, да сгорает быстро... Бывает так у некоторых.

Чайка. Солома, конечно, не антрацит...

Сахно. Об этом и говорю. (Павлине.) Чем кормишь?

Павлина. Что утвердили... Вот, пожалуйста. Кушайте на здоровьичко.

Сахно (проводит пальцем по клеенке). Грязищу-то развела.

Павлина. Только вытирала... Степь, пылюга летит... (Ставит перед Сахно тарелку с борщом. Вытирает стол.)

Сахно (взяв кусок хлеба). А хлеб-то черствый! В холодке подержать не могла?

Павлина (сдержанно). Холодильников не имеется!

Сахно. Поговори мне.

Чайка (тихо). Галя, неудобно.

Сахно (блеснув на Чайку глазами). А соли сколько в борщ набухала?

Павлина. Соли нормально, Галина Дмитриевна...

Сахно. Я, что ли, ненормальная?

Павлина. Вот это-то мне неизвестно. (Уходит.)

Чайка (укоризненно). Борщ хороший... Первого класса борщ, председатель две тарелки съел.

Сахно. В председателево пузо котел влей — все мало! А тебе хоть булыжник в тарелку натолчет — и то хвалить будешь.