БОДАЕНКО (засмеялся). Ни! «Кукумуня» как раз не я. Это уж скорей Генка – «кукумуня»...

СЧАСТЛИВЦЕВ. Какой Генка?

БОДАЕНКО. Ну, который меня стережет. Генка Филонов. Зять мой... внучатый... Он, поди, задурил вам голову, будто служит в ФСБ?

СЧАСТЛИВЦЕВ (растерянно). А на самом деле где служит?

БОДАЕНКО. А на самом деле – сукин сын. Придурок «новокиевский»... У вас – «новые русские», у нас – «новые киевские». Хотят, шоб деньги на них с неба враз посыпались. «Дождики – ливнями, да еще с рублями и гривнами...» Пристал с ножом к горлу – куда партия деньги сховала? На чье имя?! Я говорю: какие деньги, Гена? Откуда мне-то знать? Если тебя в детстве ушибли – лечись!.. Не верит!.. Алчность обуяла! Загонял допросами! Очные ставки придумал. Людей вот уважаемых беспокоит зря...

Несчастливцев и Счастливцев переглянулись.

СЧАСТЛИВЦЕВ. Подождите... дедушка, что значит «зря»?.. Вы вообще-то кто сами будете? Вы в ЦК работали или нет?

БОДАЕНКО. А как же? Конечно, работал. Двенадцать лет у самого Кручины...

СЧАСТЛИВЦЕВ. «Кручины...» В каком смысле?

БОДАЕНКО. В смысле – управделами ЦК... Кручина – фамилия известная. Его еще в окно выкинули в девяносто первом году... Не, я не утверждаю, може, и сам он выкинулся?.. Тогда у нас много народу сгинуло... Туманное дело – расследуется до сих пор... Да вы его должны знать, Климент Ефремыч!

СЧАСТЛИВЦЕВ (оторопев). Кого?

БОДАЕНКО. Кручину. Он же до пятьдесят шестого у вас в аппарате Верховного Совета работал. До самой вашей отставки... с поста Президента.

Пауза.

Несчастливцев и Счастливцев снова многозначительно переглянулись. Несчастливцев незаметно вновь приклеил усы.