СЧАСТЛИВЦЕВ. Пойдем сначала, товарищ Бодаенко! Вы нас немного запутали... Давайте договоримся конкретно: кто с кем сейчас в эту минуту ведет разговор? Мы для вас – Политбюро или не Политбюро?
БОДАЕНКО (заволновался). Да что вы, Климент Ефремович?! Как можно так вопрос ставить? Конечно, вы – Политбюро, артисты мои дорогие...
НЕСЧАСТЛИВЦЕВ (с акцентом). Хватит! По-моему, Клим, товарищ Бодаенко, что называется, дурака валяет! Запутывает следы!.. А зачем – не ясно! Но уверен – есть какая-то цель!
БОДАЕНКО (вдруг печально). Это – точно. Есть, товарищ Сталин!.. Это вы верно сказали... Цель одна – выжить! Потому что классовая борьба идет, что называется, не на жизнь, а на смерть. Когда я в ЦК работал, он, Генка-то, за мной на цыпках ходил, пылинки с пиджака сдувал... А как меня на пенсию вытолкнули, так сразу обнаглел. С глаз деда долой и – в дурдом!.. И то спасибо, не убив, ему ж главное квартиру мою было заполучить...
СЧАСТЛИВЦЕВ. Дедушка, вы зачем нам это рассказываете?
БОДАЕНКО. А кому про это рассказывать, Климент Ефремыч? Кому?
НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Не перебивай, Клим! Рассказывайте, дедушка. Значит, вы – в дурдоме, и что?
БОДАЕНКО. А то! Ни еды, ни медперсонала настоящего... И все – на взятках! Все – за деньги! Хоть подыхай...
НЕСЧАСТЛИВЦЕВ (грозно). Запиши, Клим! Поименно! Весь медперсонал!!
БОДАЕНКО (испуганно). Не! Там не все, конечно, плохо... Были и хорошие люди... Тоже из персональных пенсионеров... Прибились друг к другу, чтобы выстоять! Короче, первичная ячейка самообороны!...Сначала голодовку хотели объявить, да при их харчах на нее бы и не посмотрели. Вот тогда-то один умный мужик из ЦК про золото партии и вспомнил!.. И родственничкам намекнул: будете себя с нами хорошо вести – отблагодарим впоследствии... А мой Генка, псих, завелся! Примчался в палату, вывел меня в коридор: скажи, диду, где деньги, у кого? А я говорю: хочешь знать – сначала потрудись, голубчик! Вези меня отсюда по ленинским местам! К вождям мировой революции! Только им одним Бодаенко скажет, где спрятано золото нашей славной партии!